Чёрточка прошлого.

Очнулся я в громадном сером зале, с высокими потолком, в котором стояло кроватей тридцать, выкрашенных в белую краску, заправленные в такого же цвета простынями с серыми одеялами. Все кровати были пусты, кроме одной, соседней, на которой сидел средних лет мужчина, внимательно смотревший на меня. На нем была больничная пижама, а сверху, на плечах, было наброшено серое одеяло. Я понял, что нахожусь в больничной палате.
- Где я? – спросил я у соседа, не услышав своего голоса.
Мужчина, видимо понял или догадался о чем я спросил, и тут же дал мне ответ. Что нахожусь я, в одном из лучших монастырей Рима и это больничная палата, в которую меня привезли позавчера, что я кричал и метался от боли, но в сознание не приходил и, вот только сейчас открыл глаза, чему он очень обрадовался. Голос его был тихий и спокойный, немного бледное лицо, тщательно выбритое и ухоженное, как и его прическа, посеребренная легкой сединой.
- Воды – тихо простонал я.
И тут же у моих губ оказалась алюминиевая кружка, наполненная чистой, вкусной, как из родника, водой. Я припал к кружке и, с жадностью осушил ее. – Еще – попросил я. На что сосед отрицательно покачал головой, убеждая меня, при этом, что начинать надо по малу, пока организм не окрепнет. Я еще раз огляделся. Палата действительно была огромная и была в форме треугольника, в нижней части которой, была дверь, а в верхней, вместо стены, во всю длину было окно из которого был виден Рим. Монастырь, как я понял, находился на холме, а под ним, во всей своей красоте, разлился Вечный Город.
- Какая красота – сказал я,
- Да, – согласился со мной сосед, – я всю жизнь мечтал увидеть этот город и вот к концу моей жизни, мне это удалось.
- К концу? – с удивлением, спросил я.
- Да, – спокойно ответил он.
- Я вижу, что боль, которую Вы несете, гораздо тяжелее моей.
- Это как же? – посмотрел на меня сосед.
-У меня боль физическая, а у Вас духовная – ответил я, – если Вас не затруднит, расскажите мне о себе, – осторожно попросил я.
Он пристально посмотрел на меня, потом, обратил свой взгляд на город и стал рассказывать:
- Я родился в довольно состоятельной семье, в семье аристократов, - голубых кровей – криво усмехнулся он. Получил самое лучшее образование в престижных школах, работу, жену, хотя хорошая была женщина, – он на мгновение задержал дыхание, пытаясь совладать с собой. Было видно, как тяжело ему это дается. Но он совладал с собой и продолжал, – сначала, я уехал в страну о которой всегда мечтал, купил дом на берегу океана, в котором было все, как мне показалось вначале. От коротких и мимолетных знакомств с женщинами, я даже не думал – таковы были мои принципы или законы чести, как я их сам называл, чем, кстати, очень гордился, и, наконец, я встретил ее. Ох! Какая она была. Красивая, добрая, чистая – я знал, что могу положиться на нее, без тени сомнения. Она знала, когда смеяться со мной и, когда принимать меня всерьез. Мы жили с ней душа в душу. У нас было все. Вид на океан, особенно закат, с улыбкой, добавил он – был изумителен. Так продолжалось некоторое время, но что-то меня все время тревожило, – было, какое-то чувство досады, то ли могла бы быть лучше женщина или другой дом, я чувствовал, что чего-то мне не хватает, но не знал чего именно. Я бросил все и уехал. Она поняла, и я был благодарен ей за это. Люди объезжают кругом весь свет, чтобы увидеть разные реки, горы, новые звезды, редких птиц, уродливых рыб, нелепые расы существ и воображают, будто видели нечто особенное. Меня это не занимает. Но знай я, где найти рыцаря веры, я бы пешком пошел за ним хоть на край света. Я стал переезжать из страны в страну, из города в город – короче я гонялся за солнечным зайчиком и, в конце концов, понял, что никто не спотыкается о большие горы – спотыкаются на маленьких камушках. Т.е. я понял, что когда дверь к нашему счастью закрывается, а другая открыта, мы слишком долго смотрим на первую дверь, не замечая второй. В жизни множество дорог, но ни по одной из них нельзя уйти от себя.
Я постарел. Годы пролетели, как мгновение и я понял, что никогда не дотронусь до начала радуги. И не увижу конца ее, о которой столько мечтал. Я переехал в Рим, купил себе комнатушку в каком-то подвале и успокоился. Какая-то хандра или болезнь прицепилась ко мне и я оказался в этой палате – тихо закончил он свой рассказ.

- Мы все рождаемся мокрые, голые и голодны. И это только начало, – сказал я, не зная с чего начать. Мне показалось, что его надо убедить в том, что мы часто говорим, что сотворение мира уже закончено, хотя на самом деле, оно продолжается все время, в каждом моменте нашей жизни. Я взглянул на него и в его голубых глазах я увидел утраченные иллюзии здравомыслящего человека. Я понял, что я бессилен что-нибудь изменить. Так мы и стояли возле окна, молча, тихо, созерцая огни, уже потемневшего, Вечного Города.

Проснувшись утром, я посмотрел на кровать соседа. Она была пуста и аккуратно застелена. A возле меня, на коленях, стояла заплаканная молодая монашка, лопоча что-то на своем языке. – A где он? –спросил я. В ответ она еще больше заплакала, еще сильнее и плач ее был похож на молитву. – Ты что, отпеваешь меня что - ли? Она взглянула на меня и в глазах ее, я увидел боль и сострадание. – «Ответила», – подумал я. Сознание то покидало меня, то возвращалось, я был в бреду, глаза мои застилала пелена и кроме монашки, я ничего не видел. Неописуемая боль хватала мое тело и отпускала и на третий день я, наконец, пришел в себя. Монашка по- прежнему молилась, но уже не плакала. Она все также стояла на коленях возле, моей кровати и в глазах ее я видел радость.
– Добилась своего, – сказал я. Она улыбнулась мне в ответ, позвала доктора, который бесцеремонно стал меня тормошить.....

Сергей Черняев. 2008.

Чёрточка прошлого.Свидетельство

Чёрточка прошлого.

Чёрточка прошлого.
Свидетельство